Главная
Джордже Балашевич
поэт и певец
Когда я уйду
Когда я уйду и дьявол проводит меня по дорожке
И когда свет луны простится с моими следами
Не печалься, потому что у каждого на порожке
Малый немой соловей всплывает с годами
Когда я уйду, ветер завоет зимние «Отче наш»и
И мёртвые листья умчатся прочь без прикрас
В наказанье за всё выставят прочь тамбурашей
Из-за этой неверной песни в ошибочный час
Но сильнее будь ты, прочнее тебя не сыскать
Ведь совсем не трудно нюни вовсю распускать
Сам Господь играет сонату прощания с настоящим
Открылась мне дверь в этом мире сухом и блестящем
Мне страшно пройти, но я всё же пойду
Я знаю, ты старый храбрец
Не погань же всё, наконец,
Свечу запали пред иконой святого Иоанна
А пепел рассей, хоть это немного нежданно
Когда я уйду, а ведь я по-любому уйду
Тогда ты поставишь в окно хризантему. Ясно?
И когда каштаны расколются над ним
Не зажигай на крыльце фонаря напрасно
Когда свет отнимет осень мраком своим
Но сильнее будь ты, прочнее тебя не сыскать
Ведь совсем не трудно нюни вовсю распускать
Сам Господь играет сонату прощания с настоящим
Открылась мне дверь в этом мире сухом и блестящем
Мне страшно пройти, но я всё же пойду
Я знаю, ты старый храбрец
Не погань же всё, наконец,
Свечу запали пред иконой святого Иоанна
А пепел рассей, хоть это немного нежданно
Когда я уйду, а ведь я по-любому уйду
Когда я уйду…
Когда я уйду и дьявол проводит меня по дорожке
И когда свет луны простится с моими следами
Не печалься, потому что у каждого на порожке
Малый немой соловей всплывает с годами
Когда я уйду, ветер завоет зимние «Отче наш»и
И мёртвые листья умчатся прочь без прикрас
В наказанье за всё выставят прочь тамбурашей
Из-за этой неверной песни в ошибочный час
Но сильнее будь ты, прочнее тебя не сыскать
Ведь совсем не трудно нюни вовсю распускать
Сам Господь играет сонату прощания с настоящим
Открылась мне дверь в этом мире сухом и блестящем
Мне страшно пройти, но я всё же пойду
Я знаю, ты старый храбрец
Не погань же всё, наконец,
Свечу запали пред иконой святого Иоанна
А пепел рассей, хоть это немного нежданно
Когда я уйду, а ведь я по-любому уйду
Тогда ты поставишь в окно хризантему. Ясно?
И когда каштаны расколются над ним
Не зажигай на крыльце фонаря напрасно
Когда свет отнимет осень мраком своим
Но сильнее будь ты, прочнее тебя не сыскать
Ведь совсем не трудно нюни вовсю распускать
Сам Господь играет сонату прощания с настоящим
Открылась мне дверь в этом мире сухом и блестящем
Мне страшно пройти, но я всё же пойду
Я знаю, ты старый храбрец
Не погань же всё, наконец,
Свечу запали пред иконой святого Иоанна
А пепел рассей, хоть это немного нежданно
Когда я уйду, а ведь я по-любому уйду
Когда я уйду…
Жизнь – это бурное море
Жизнь - это бурное море, пучина чёрная,
в которой тонет немало и тех, кто плутает.
Сердце трепещущее не попрыгунья покорная,
я не пришелец, который о тихой воде мечтает.
Меня разбивают волны и уносят морские теченья,
с собою неся отливы побед и поражений приливы.
То, что бури хлещут меня кнутом, не имеет значенья.
но я не сдаюсь, я знаю, они предо мною трусливы.
А поутру, порою, меня пугают тени
минувших, давно ушедших дней.
Отголоски размытые, я в их плене,
они становятся всё страшней...
И всё же надеюсь я, жизни сопротивляясь,
всё меньше летаю, всё больше срываюсь,
крепче стали те руки, которые тянут ко дну…
Быть может, какой-нибудь дамы бархатная коса,
что привлекает к себе, простирая нагие руки,
ветром наполнит до края тугие мои паруса.
К новой мадам! Ведь, сердце не терпит разлуки.
Жизнь - это бурное море...
Жизнь - это бурное море, пучина чёрная,
в которой тонет немало и тех, кто плутает.
Сердце трепещущее не попрыгунья покорная,
я не пришелец, который о тихой воде мечтает.
Меня разбивают волны и уносят морские теченья,
с собою неся отливы побед и поражений приливы.
То, что бури хлещут меня кнутом, не имеет значенья.
но я не сдаюсь, я знаю, они предо мною трусливы.
А поутру, порою, меня пугают тени
минувших, давно ушедших дней.
Отголоски размытые, я в их плене,
они становятся всё страшней...
И всё же надеюсь я, жизни сопротивляясь,
всё меньше летаю, всё больше срываюсь,
крепче стали те руки, которые тянут ко дну…
Быть может, какой-нибудь дамы бархатная коса,
что привлекает к себе, простирая нагие руки,
ветром наполнит до края тугие мои паруса.
К новой мадам! Ведь, сердце не терпит разлуки.
Жизнь - это бурное море...
Девушка с чардаш-ножками
На ней был тонкий жакет, как в песне народной
И бусинки на груди, что меня так безумно пленили.
Мы были отличны, всё было богато и благородно
И играли, пожалуй, мы лучше, но что нам платили…
Ну, да ладно
Глаза мои за собою в даль далёкую звали,
а жилетка, окутана тайной была, как амулет.
От взоров таких, что есть мочи тебя скрывали
Ведьмы-старухи из давно прошедших лет.
Ты на меня посмотрела, как дикая серна,
Песней печальной из сна выведена.
И была вне себя, мне же было так скверно
Отчего не судьбе ты моей суждена?
Я уже изнемог обитать за твоих волос застенками.
Давай-же, чтоб досадить всем этим бабкам-Ёжкам,
Подними-ка юбку над своими нежными коленками,
Ведь, ты скрываешь чардаш в этих изящных ножках.
Беги же быстрей. пока этот мир тебя не сломал,
Ибо, ждёт тебя райская жизнь от меня уйдя.
К тому же мой тамбур*, поверь, невозможно мал
Чтоб закрыть тебя от проливного дождя.
Сказал ей: - Поверь, я буду с тобой всегда,
Хотя, времена мои могут и ускользнуть.
И тебя умоляю - останься навеки тверда.
Потому, что любить – это как в море тонуть...
Я уже изнемог обитать за твоих волос застенками.
Давай-же, чтоб досадить всем этим бабкам-Ёжкам,
Подними-ка юбку над своими нежными коленками,
Ведь, ты скрываешь чардаш в этих изящных ножках.
Запорхни сюда, появись на мои глаза,
Сюда, моё сердце тобою одной губимо.
Я чувствую, что внутри тебя бушует гроза,
Ломай и танцуй же безумно и неукротимо.
*Тамбур - щипковый музыкальный инструмент типа лютни.
На ней был тонкий жакет, как в песне народной
И бусинки на груди, что меня так безумно пленили.
Мы были отличны, всё было богато и благородно
И играли, пожалуй, мы лучше, но что нам платили…
Ну, да ладно
Глаза мои за собою в даль далёкую звали,
а жилетка, окутана тайной была, как амулет.
От взоров таких, что есть мочи тебя скрывали
Ведьмы-старухи из давно прошедших лет.
Ты на меня посмотрела, как дикая серна,
Песней печальной из сна выведена.
И была вне себя, мне же было так скверно
Отчего не судьбе ты моей суждена?
Я уже изнемог обитать за твоих волос застенками.
Давай-же, чтоб досадить всем этим бабкам-Ёжкам,
Подними-ка юбку над своими нежными коленками,
Ведь, ты скрываешь чардаш в этих изящных ножках.
Беги же быстрей. пока этот мир тебя не сломал,
Ибо, ждёт тебя райская жизнь от меня уйдя.
К тому же мой тамбур*, поверь, невозможно мал
Чтоб закрыть тебя от проливного дождя.
Сказал ей: - Поверь, я буду с тобой всегда,
Хотя, времена мои могут и ускользнуть.
И тебя умоляю - останься навеки тверда.
Потому, что любить – это как в море тонуть...
Я уже изнемог обитать за твоих волос застенками.
Давай-же, чтоб досадить всем этим бабкам-Ёжкам,
Подними-ка юбку над своими нежными коленками,
Ведь, ты скрываешь чардаш в этих изящных ножках.
Запорхни сюда, появись на мои глаза,
Сюда, моё сердце тобою одной губимо.
Я чувствую, что внутри тебя бушует гроза,
Ломай и танцуй же безумно и неукротимо.
*Тамбур - щипковый музыкальный инструмент типа лютни.
Отцовская песня
Никогда не спрашивай, почему не пахнут букеты.
Я не знаю, есть вещи, на которые не найти ответы.
Не задавай вопроса при всех, что обитает на дне стакана
И почему же снова я в стельку пьяный.
И не спрашивай никогда, почему алкоголь я пью.
Не было б шляпы, под ней я теряю связи с жизнью
И всё же, это моя вина.
Эти правила не имеют силы, я живу в тяжёлые времена,
Мне нужно попробовать всё, участь вина, увы, решена.
Я не пью те напитки потому, что они мне нравятся,
А лишь для того, чтобы с дьяволом как-то справиться.
Не спрашивай, я не знаю порядка, падение звёзд для меня заперто,
Я даже не знаю когда упадёт пуговица с моего пальто.
Лучше бы не было шляпы, под ней я теряю связи с жизнью
И всё же, это моя вина.
Эти правила не имеют силы, я живу в тяжёлые времена,
Мне нужно попробовать всё, участь всех мест, увы, решена,
Я не брожу, потому что мне нравится,
А лишь для того, чтобы с дьяволом как-то справиться.
Ведь длится зима, пока я росу с цыганами собираю,
Из неё бриллианты себе для галстука я выбираю.
Не задавай вопрос, почему не садятся птицы на каждую струну,
Никогда не спрашивай, почему не дождусь долгожданную я весну.
Лучше бы не было шляпы, под ней я теряю связи с жизнью
И всё же, это моя вина.
Эти правила не имеют силы, я живу в тяжёлые времена,
Мне нужно попробовать всё, музыки участь, увы, решена,
Я играю вовсе не то, что мне нравится,
А лишь для того, чтобы с дьяволом как-то справиться.
Никогда не спрашивай, почему не пахнут букеты.
Я не знаю, есть вещи, на которые не найти ответы.
Не задавай вопроса при всех, что обитает на дне стакана
И почему же снова я в стельку пьяный.
И не спрашивай никогда, почему алкоголь я пью.
Не было б шляпы, под ней я теряю связи с жизнью
И всё же, это моя вина.
Эти правила не имеют силы, я живу в тяжёлые времена,
Мне нужно попробовать всё, участь вина, увы, решена.
Я не пью те напитки потому, что они мне нравятся,
А лишь для того, чтобы с дьяволом как-то справиться.
Не спрашивай, я не знаю порядка, падение звёзд для меня заперто,
Я даже не знаю когда упадёт пуговица с моего пальто.
Лучше бы не было шляпы, под ней я теряю связи с жизнью
И всё же, это моя вина.
Эти правила не имеют силы, я живу в тяжёлые времена,
Мне нужно попробовать всё, участь всех мест, увы, решена,
Я не брожу, потому что мне нравится,
А лишь для того, чтобы с дьяволом как-то справиться.
Ведь длится зима, пока я росу с цыганами собираю,
Из неё бриллианты себе для галстука я выбираю.
Не задавай вопрос, почему не садятся птицы на каждую струну,
Никогда не спрашивай, почему не дождусь долгожданную я весну.
Лучше бы не было шляпы, под ней я теряю связи с жизнью
И всё же, это моя вина.
Эти правила не имеют силы, я живу в тяжёлые времена,
Мне нужно попробовать всё, музыки участь, увы, решена,
Я играю вовсе не то, что мне нравится,
А лишь для того, чтобы с дьяволом как-то справиться.
Любовь не побеждает
Любовь не побеждает, шансы на преодоленье низки.
это, пожалуй, древние заблуждения, это лишь выдумки.
Так мало нашедших на всякий вопрос немало ответов,
различного рода артистов: актёров, писателей и поэтов.
Любовь разрушает стены гордости и надменности,
но только для глупых легенды о неприкосновенности.
Её так легко обмануть и как тростинку сломить,
она не убьёт никого, лишь того, кто избрал ею жить.
Ромео с Джульеттою все предписания нарушали
начинали всё с мелких букв,
но крупной точкой они беседу кончали.
В верности поклялись и только сердцами следили
но, что это так грустно, так грустно всё это
и я нимало не убеждён, что победили.
Любовь - акростих, оторванная страница
она не одержит победы, это всё небылица:
крепость без стражи, с кражею коронована,
наивна и чувственна, потеряна и очарована.
Орфей, закрыв очи свои, к преисподней спустился,
но Эвридикой любимой романтик навеки простился.
Роковая Каренина Анна, с вуалью под шляпочкою
и надписью «Вронский», тиснённой под оболочкою.
Угольки золотые тлеют на крае зрачков желанных,
О Боже, дай мне слова, чтоб утешить тот носик румяный.
Соткано вечною свежестью платье, для той, что любима.
Быть может, не одолевает она, потому что непобедима.
Любовь не побеждает, шансы на преодоленье низки.
это, пожалуй, древние заблуждения, это лишь выдумки.
Так мало нашедших на всякий вопрос немало ответов,
различного рода артистов: актёров, писателей и поэтов.
Любовь разрушает стены гордости и надменности,
но только для глупых легенды о неприкосновенности.
Её так легко обмануть и как тростинку сломить,
она не убьёт никого, лишь того, кто избрал ею жить.
Ромео с Джульеттою все предписания нарушали
начинали всё с мелких букв,
но крупной точкой они беседу кончали.
В верности поклялись и только сердцами следили
но, что это так грустно, так грустно всё это
и я нимало не убеждён, что победили.
Любовь - акростих, оторванная страница
она не одержит победы, это всё небылица:
крепость без стражи, с кражею коронована,
наивна и чувственна, потеряна и очарована.
Орфей, закрыв очи свои, к преисподней спустился,
но Эвридикой любимой романтик навеки простился.
Роковая Каренина Анна, с вуалью под шляпочкою
и надписью «Вронский», тиснённой под оболочкою.
Угольки золотые тлеют на крае зрачков желанных,
О Боже, дай мне слова, чтоб утешить тот носик румяный.
Соткано вечною свежестью платье, для той, что любима.
Быть может, не одолевает она, потому что непобедима.
Покажи всем, что ты того стоишь
Покажи всем, что ты того стоишь…
Стать кузнецом или ветеринаром,
важно, что страсть свою успокоишь -
всем показать, чего же ты стоишь.
Стань певцом или автором деликатеса,
лётчиком будь или стражником леса,
важно, что страсть свою успокоишь -
всем показать, чего же ты стоишь.
Стань же аптекарем, лекарем будь,
слесарем и горняком, не в том суть
важно, что страсть свою успокоишь -
всем показать, чего же ты стоишь.
Сварщиком стань или пешим туристом,
профессором стань или авантюристом,
важно, что страсть свою успокоишь -
всем показать, чего же ты стоишь.
А если, вдруг, входишь в угол кривой,
расслабься и поблагодари, что живой.
Ведь если ты жизнь свою не устроишь,
не факт, что ты в ней чего-нибудь стоишь…
Покажи всем, что ты того стоишь…
Стать кузнецом или ветеринаром,
важно, что страсть свою успокоишь -
всем показать, чего же ты стоишь.
Стань певцом или автором деликатеса,
лётчиком будь или стражником леса,
важно, что страсть свою успокоишь -
всем показать, чего же ты стоишь.
Стань же аптекарем, лекарем будь,
слесарем и горняком, не в том суть
важно, что страсть свою успокоишь -
всем показать, чего же ты стоишь.
Сварщиком стань или пешим туристом,
профессором стань или авантюристом,
важно, что страсть свою успокоишь -
всем показать, чего же ты стоишь.
А если, вдруг, входишь в угол кривой,
расслабься и поблагодари, что живой.
Ведь если ты жизнь свою не устроишь,
не факт, что ты в ней чего-нибудь стоишь…